Разные способы защиты насекомых

Способы защиты насекомых от врагов бесконечны в своем многообразии. Тот, кто часто бывает на природе, мот заметить, что как только какое-либо животное становится многочисленным — будь то ящерица, птица, зверь, насекомое, оно сразу же делается менее осторожным. Когда же наступает массовое размножение, животные переселяются громадными скоплениями, попадаются на каждом шагу, ничего и никого не боятся, забредают в поселения человека и, будто обезумев, не обращают ни на кого внимания. Сейчас это явление еще не нашло объяснения. Но едва только волна жизни сменяется упадком, и животное становится редким, малочисленным, оно сразу же делается пугливым, необыкновенно осторожным, осмотрительным. Быть может, потому, что все нежизнеспособные организмы погибают, отсеиваются, а остаются самые приспособленные, наделенные острым слухом, обонянием, зрением и осторожностью.

Все сказанное относится и к насекомым. Массовые насекомые неосторожны, не боятся врагов. Им все нипочем! Редкие насекомые скрытны и очень чутки. В присутствии множества себе подобных ослабевает инстинкт самозащиты и, наоборот, он сильно обостряется в одиночестве. Проще всего проследить эту закономерность на кровососущих насекомых. Когда слепней много, они удивительно наглы, безрассудны — их хоть руками обирай. Но когда их мало, попробуйте поймать кровопийцу, который исподтишка старается напиться вашей крови! Даже одиночный комар становится очень осторожным. В осторожности насекомого — один из способов защиты от врагов.

Массовые размножения периодически происходят почти у всех насекомых: у одних — через каждые 5—10 лет, у других — через 20—40, у третьих еще реже, раз в 100 лет и даже более. Такова, к примеру бабочка-улитка Apterona, обитающая в Иссыккульской долине. В 1895 г. это очень редкое и неприметное насекомое так сильно размножилось, что стало основательно вредить сельскому хозяйству. Министерство земледелия послало из Москвы специалиста-агронома. По тем временам такая мера предпринималась только в исключительных случаях. Но с тех пор, вот уже 80 лет, бабочка-улитка редка, а работники сельского хозяйства Киргизии не подозревают о ее существовании.

Во время массовых размножений появляется много врагов и болезней. Чтобы избежать катастрофического уничтожения, насекомые начинают переселяться. Это повальное бегство спасает от врагов и, хотя во время путешествий гибнет немало особей или даже большинство из них, сохранившиеся могут спокойно продолжать свой род.

…От реки Или отходит небольшой канал. Мутная, чуть беловатая вода, не спеша, струится в сторону далеких посевов. Рано утром на канале что-то произошло — разыгралась трагедия. Вся вода пестрит комочками. Местами у самого берега они образовали темный бордюр или тянутся по воде длинными полосами.

Я всматриваюсь в комочки и удивляюсь. Это небольшие чернотелки, все как на подбор одного вида — Proso- des asperipennis: самки чуть крупнее, самцы меньше, стройнее. Почти все жуки мертвы. Лишь немногие из них еще шевелят ногами, а еще более редкие счастливцы, запачканные лессовой почвой, уцепились за берег канала, обсыхают, или, набравшись сил, уползают наверх. Настоящие жители безводных пустынь, жуки, попав в воду, оказались совершенно беспомощными.

Жуков масса — десятки тысяч. Все они скопились только в небольшой части канала длиной около 200 м. Но что завлекло жуков в воду?

В пустынях — настоящее царство различных жуков- чернотелок. Вот и сейчас бродят возле нас эти жуки. Некоторые из них подползают к воде, но решительно поворачивают обратно. Вода им чужда или неприятна. Они даже не умеют ее пить, а необходимую влагу для организма черпают из растительной пищи. Только этот вид чернотелки не сумел различить опасности и попал в непривычную для себя стихию. Наверное, жуки переселялись. Подчиняясь воле загадочных инстинктов, они отправились все сразу в одном направлении и, встретив на своем пути воду, не смогли изменить заранее взятого направления путешествия.

Я брожу возле канала, фотографирую протянувшиеся в воде длинными полосами печальные процессии утопленников и вижу одного, за ним другого, беспечно ползущих к каналу. Они спускаются вниз, бездумно вступают в воду и беспомощно в ней барахтаются. Это те, кто отстал от всеобщего помешательства. Они не почувствовали смертельную опасность! Это тупые заведенные механизмы, неспособные даже разглядеть своих же погибших сородичей.

Мы уже говорили о том, что при первых признаках опасности насекомое, сидящее на растении, будь то небольшая травка или высокое дерево, падает вниз. Оригинально ведет себя большой черный муравей. Когда на крутом глинистом обрыве реки Томи я вздумал поймать ползавших там крупных черных муравьев этого вида, напуганные мною, они, свернувшись комочком, быстро скатывались вниз. Это была местная особенность поведения, и ею успешно пользовались рабочие всего муравейника.

Немало насекомых ползает спокойно по земле, но как только появилась опасность, совершают большущий прыжок. Спасаются прыжками кобылки, кузнечики, сверчки. Ловко прыгают коллемболы — крошечные примитивные насекомые. Длинный и упругий их хвостик подогнут под брюшко кпереди и защемлен в специальный вилочке. Вилочка раскрывается, упругий хвостик распрямляется, ударяет о землю и, высоко подбросив своего хозяина в воздух, уносит его подальше от опасности.

Превосходные прыгуны блохи. Только быстрые прыжки спасают их от зубов остервеневших хозяев. Длинные же прыжки помогают им попасть на пробегающее мимо животное.

Мы разобрали сложные формы защиты насекомых от врагов и едва не забыли упомянуть самые простые. Бегство от опасности — самая простая реакция слабого перед сильным. Многие насекомые прибегают к нему, используя прежде всего крылья. Благодаря умению летать насекомые стали такими процветающими, многочисленными, разнообразными. Попробуйте догнать быстро летящее насекомое. Некоторые, особенно крупные мухи (им приходится быть начеку — на крупную добычу много охотников), проносятся так быстро, что не успеешь заметить очертание насекомого.

Отлично летают бражники — не догонит и птица. Скорость их полета изумительная. Прожужжит мимо, как пуля, и исчезнет. У других полет не такой быстрый, зато вихляющий. Следя за такой бабочкой, никогда не знаешь, куда в следующее мгновение она ринется. Так, например, летают самцы отъявленного врага леса — непарного шелкопряда, разыскивая малоподвижных и крупных самок. Кстати, самкам и не приходится много летать, они скрываются в укромных уголках, берегут себя от врагов, чтобы дать потомство! Самец бабочки обыкновенного кистехвоста имеет характерный мечущийся полет из стороны в сторону, чем легко сбивает с толку преследователей.

Мне не раз приходилось наблюдать, как медлительная и спокойно порхающая белянка преображалась, когда за нею пытался гнаться воробей. Как она начинала метаться из стороны в сторону, какие совершала ловкие пируэты! И в конце концов она побеждала, ускользала от преследователя. Разгоряченный трудной погоней воробей, распалившись и тяжело дыша, раскрыв клюв, усаживался на изгородь, недовольно поглядывая по сторонам.

Вообще же многие летающие насекомые при нападении на них или стремительно улетают, или падают камнем на землю, затаиваясь в густой растительности. Я наблюдал однажды, как стрекоза, когда ее настигла трясогузка, сложила крылья и, прижав их к брюшку, моментально упала вниз головой. Трясогузка не могла поймать стрекозу, столь быстро изменившую полет.

На еще влажных песчаных отмелях, по берегам рек и проточек, в тугаях, приглядевшись, всюду можно заметить небольших, длиной 5—6 мм, темных насекомых. Они похожи и на кобылок, и на медведок. У них такое же продолговатое тело, округлая головка, короткие усики, мощные прыгательные ноги. Это триперстки. Такое название они получили за три длинных щетинки на лапках задних ног. Вместе с кобылками, кузнечиками и сверчками триперстки относятся к отряду прямокрылых насекомых. В нашей стране известен только один род с несколькими видами. Все они живут по берегам водоемов, хорошо прыгают, плавают, роются в земле, питаются растениями. Образ их жизни плохо изучен.

…В урочище Бартогой у тихой проточки среди зарослей ив и лавролистного тополя, где мы остановились после путешествия по жаркой пустыне, оказалось много триперсток. Едва мы постелили на землю тент, как добрый десяток этих грациозных насекомых уселись на него и застыли, будто ожидая дальнейших событий. Они были очень зорки. Стоило только приблизиться к одной из них, протянуть к ней руку, карандаш, как мгновенно срабатывали мощные задние ножки, и триперстка пулей уносилась в неизвестном направлении. Прыжок был стремительным и требовалась некоторая тренировка глаз, чтобы заметить, куда скрылось это юркое насекомое.

В среднем триперстка прыгала на высоту около полуметра, а описав траекторию, опускалась примерно в метре от прежнего места. Следовательно, она прыгала на расстояние, превышающее в высоту в 100 раз, а в длину в 200 раз длину своего тела. Если бы человек обладал такими же способностями, ему не стоило бы труда перепрыгивать небоскребы высотой 200 м, а для того чтобы преодолеть расстояние в 1 км, понадобилось бы всего два прыжка.

Раздумывая о триперстках и заставляя их прыгать на тенте, я неожиданно увидел одну из них, случайно забравшуюся в эмалированную миску. Она пыталась выбраться из неожиданного плена, но каждый раз безнадежно скользила и скатывалась обратно. Безуспешные попытки уйти из заколдованного места следовали одна за другой. Казалось, что насекомое попало в безвыходное положение, хотя и не потеряло присутствия духа. Но почему же она, такая прыгучая, не могла воспользоваться своими волшебными задними ногами?

Я поднес к триперстке палец. Осторожная и бдительная триперстка мгновенно спружинила тельце, щелкнула своим безотказным приборчиком, легко и грациозно поднялась в воздух и исчезла с глаз. Сразу не могла прыгнуть. Прыгать полагалось только тогда, когда грозила опасность, остальное время она терпеливо ползала. Для прыжка нужно немало энергии, зря ее не следует расходовать!

…Такыры, возле которых мы остановились, выглядят очень красиво. Посредине на них еще сверкает синевой вода, ветер, набегая, колышет ее рябью — совсем как на озере. Вдали видны несколько уток и гусей. Вода вызывает оживление, хотя к ней и не подступиться по илистому берегу. Солнце сушит такыры, и кое-где начинают появляться трещинки, образующие многогранники.

Я вижу издалека черную, довольно быстро передвигающуюся точку. Это жук-чернотелка, небольшой, на длинных ходульных ногах. В пустыне ноги не только волка кормят. Видимо, чернотелка собиралась пересечь такыр, да, наткнувшись на грязь и испачкавшись в ней, повернула обратно.

Осторожно ступая по вязкому такыру, я подбираюсь к жуку, чтобы лучше его разглядеть, а он, заметив опасность, приходит в неожиданное замешательство, подскакивает на длинных ногах, падает на бок, кривляется, бьется в судорогах — такой странный, длинноногий и весь грязный. Никогда не видел я ничего подобного в мире насекомых. Все необычное пугает, останавливает. Среди величайшего множества уловок, при помощи которых насекомые спасаются от своих врагов, эта чернотелка обладает совершенно своеобразным способом приводить в замешательство своих преследователей.

Я смотрю на забавное представление и сожалею, что нет со мной киноаппарата, чтобы запечатлеть увиденное. А жук, будто очнувшись, вдруг начинает удирать со всех ног, очевидно, решив, что достаточно меня озадачил.

Жаль маленького артиста. Я хотел бы сохранить ему жизнь, но он мне совершенно незнаком — быть может, новый вид. Я догоняю беглеца и сажаю в коробочку из- под спичек…

Поющие насекомые отлично чувствуют свою уязвимость и, как только ощущают опасность, сразу же замолкают. Попробуйте найти в поле поющего сверчка или кузнечика, особенно если они не столь многочисленны. Вас всюду будет окружать зона тишины, так как певцы при вашем приближении уже издалека оборвут песню и будут сохранять упорное молчание, сколько бы времени вы ни стояли смирно, стараясь не шелохнуться. Они очень чутки, эти музыканты пустыни, и настолько осторожны, что по- видимому, ощущая дыхание человека, биение сердца, передающееся через почву или, быть может, какие-либо ультразвуки, исходящие от человеческого организма, будут упорно скрывать свое присутствие. Интересно, что в пустыне, звенящей ночью от голосов многочисленных сверчков и кузнечиков, вокруг спящих на земле людей также образуется довольно большая зона молчания.

Смолкают при опасности и многие другие поющие насекомые. Английский энтомолог М. Бурр сообщает, что как только к дереву с громко поющими цикадами приближается оса-сфекс, которая на них охотится, все голосистые певуньи мгновенно прекращают концерт.

Умеют затаиваться и такие энергичные прыгуны, как кобылки. Птицы отлично знают эту особенность кобылок. Они усаживаются на спины пасущихся овец. Из-под ног крупных животных кобылки обязательно взлетают, чтобы не попасть под копыта. К тому же крупные млекопитающие — не враги. Затаиваются кобылки, когда появляются их заклятые враги мухи-тахины, откладывающие на их тело в полете яички или личинки.

Ранее я уже рассказывал о том, как бабочки, обитающие в субальпийской зоне высоких гор Тянь-Шаня, падают в расщелины между камней, скрываясь от преследования. В пустыне многие насекомые прячутся от врагов в различные норки, трещинки и подобные им укрытия. Кобылка Eyprepocnemis plorans, обитающая в Испании, обладает хорошо развитыми крыльями и в случае опасности ныряет в воду и прячется среди листьев водных растений, очевидно, считая водную среду значительно более безопасной, чем воздушную, Точно так же ведут себя и наши крошечные триперстки, о которых только что шла речь. Они водятся по берегам рек и озер, и вода для них — знакомая стихия.

Азиатская саранча и многие другие кобылки на ночь покидают поверхность земли и заползают на верхушки растений. Некоторые исследователи объясняют это стремлением насекомых к свету, более низкой температурой у почвы и т. д. А дело значительно проще. Ночью на поверхности земли саранчу истребляют многочисленные враги — ежи, степные гадюки, щитомордники, степные удавчики. Забираются повыше на растения и ядовитые жуки-нарывники. Нечувствительный ко многим ядам и, очевидно, к яду кантаридину, содержащемуся в крови нарывников, еж ночью не прочь ими полакомиться.

В процессе эволюции, в борьбе за существование у многих насекомых уменьшились размеры. Крошечные насекомые менее привлекательны как добыча. Мелких мягких мошек ловят лишь ласточки и стрижи, потому что их проще увидеть и изловить в воздухе, чем на земле. Крошечные муравьи, обитающие в пустыне, не имеют врагов. На них не обращают внимания и ящерицы, активные пожиратели муравьиного рода. В уменьшении размеров, оказывается, можно найти спасение. Действительно, у самых маленьких насекомых почти нет никаких приспособлений для защиты от врагов.

Не все насекомые бездомны. Многие строят разнообразные укрытия. Жилище насекомых служит и защитой от врагов. Иногда оно строится только ради этой цели. Жилище бывает разным. Некоторые цикады окружают себя пенистыми выделениями, которые выходят из кишечника, смешиваясь с восковидными выделениями специальных кожных желез, расположенных по бокам брюшка. Так их и называют пенницами, или слюнявицами. Скрытые со всех сторон пеной, они недоступны врагам. Когда дерево, на котором обосновались пенницы, сильно заселено ими, стоять под ним невозможно: сверху все время падают хлопья пены. Очень многие насекомые, преимущественно личинки, строят специальные домики-чех- лики, в которых и живут, постоянно таская на себе груз.

Тли, которых по какой-либо причине не посещают муравьи, выделяют через специальные спинные трубочки восковидное вещество. Оно защищает их от божьих коровок, залепляя их челюсти.

Многие личинки бабочек готовят искусные домики из палочек, травинок, кусочков листьев, песчинок, камешков, огрызков растений, из собственных испражнений и самых разнообразных материалов. Отличаются подобным же строительным инстинктом и личинки жуков-листоедов. Все они хорошо защищены в своем портативном домике и в известной мере недосягаемы для врагов.

Гусеница так называемой гамаковой бабочки из Южной Америки строит переносный домик из листьев деревьев. Она с ним никогда не расстается: всюду носит его за собой. Гусеницы бабочки-мешочницы строят чехлик из различных веществ, в котором и скрываются. Достигнув взрослой стадии, самка не покидает свое убежище, а оплодотворенная самцом, кладет в него яички. Гусенич- ки, вышедшие из яичек, из материала чехлика своей матери строят собственные маленькие чехлики и только тогда решаются покинуть родительский кров,

Личинка одного вида щитоноски носит на спине плотный пакет из линочных шкурок и собственных испражнений. Этот своеобразный щит — хорошая защита, особенно против муравьев. Носят на себе остатки трофеев личинки некоторых видов златоглазок. Они покрывают себя телами высосанных насекомых, добавляют к ним различный мусор, и, соорудив таким путем над собой основательную покрышку, таскают ее всюду. Хищный клоп Acanthaspis насыпает на свою спину кусочки высохших насекомых. Уже упоминавшаяся нами в связи с рассказом о педогенезе бабочка-улитка строит в фазе гусеницы чех- лик, очень похожий на миниатюрную улитку, и скрывается в ней.

Большие мастера переносных домиков — личинки ручейников, обитающие в пресных водах. Каждый вид обладает строго определенным типом строительства с использованием не менее строго определенного материала.

Отлично защищены от врагов личинки многих насекомых, обитающие внутри растений, хотя иногда и там их находят разнообразные, приспособившиеся к ним насекомые-паразиты и птицы. А галлы, вызываемые разнообразными высокоспециализированными насекомыми, такими, как комары-галлицы, осы-орехотворки и многие другие, подчас бывают сложно устроены и тоже защищены от врагов острыми колючками, твердыми стенками и т. п.

…В пустыне трудно заметить чернотелку Trigonoscelis schrencki. Она вся покрыта светлой глиной, похожа на комочек земли. Надо было бы назвать ее «серотелкой». Но на самых кончиках острых шипиков глина не удерживается, и они, будто черный пунктир, украшают тело обманщицы.