Техника и наука в период капитализма

Период затишья первой половины XVIII века (1690—1760) »

Техника и наука

Хотя на первых своих стадиях изменения в технических приемах, порождаемые потребностями экономики, могли происходить и действительно происходили без вмешательства пауки, часто случалось, что даже простое следование по проторенным путям приводило к непредвиденным трудностям, устранить которые можно было, лишь призвав на помощь науку. Так, например, мог истощиться такой естественный источник снабжения, как растительные красители, что могло быть следствием простого расширения производства тканей; тем самым возникал спрос на искусственный их заменитель, который мог быть найден только с помощью науки. Или возьмем другой пример—переход от кустарного к массовому пивоварению мог сам по себе вызвать катастрофические последствия, предотвратить которые можно было только обратясь к науке.

Такая вспомогательная, почти лечебная роль науки в промышленности была к концу XIX века заменена более позитивной. Идеи, зарождавшиеся в недрах самой науки, находили свое материальное воплощение и развитие в новых отраслях промышленности. Первой и самой важной из этих воплощенных идей явилась паровая машина—философская машина начала XVIII века; однако лишь ее общие принципы стали известны, производство и применение ее стали делом практического инженерного искусства. В конце XIX века возникшие как научные отрасли промышленности, например начавшие тогда оформляться химическая и электрическая промышленность, продолжали оставаться таковыми; полностью же они развились лишь в XX веке.

Связь науки с историей общества этого периода ни в коей мере не ограничивается, однако, ее ролью в процессе развития производства. Начинала складываться новая, основанная на денежном обмене, форма общества, которое в отличие от средневекового общества с его неподвижным статусом и социальной ответственностью опиралось на свободу и личную инициативу. Это общество, хотя блага его и ограничивались определенным классом и определенной страной, требовало для своего выражения и обоснования новых идей. Оно нашло их главным образом в методах и результатах достижений новых наук, в то время как последние испытывали глубокое, хотя и неосознанное влияние господствующих общественных взглядов на формулирование научных теорий.

Научная и промышленная революции

Попытка отграничить промышленную революцию XVIII века от научной революции XVII века может показаться несколько произвольной. Само собой разумеется, что между ними не было непрерывной преемственности. Казалось бы, лучше было бы рассматривать их как последовательные фазы одного великого преобразования. Тем не менее мне кажется, что такое разграничение обусловливается соображениями не одного только удобства. Между этими двумя периодами существует заметное качественное различие. В течение первого из них прорыв был осуществлен в основном в сфере понимания, в течение второго—в области практики. Заманчивым кажется расценивать это как отношение причины и следствия, однако действительная связь между ними, как я надеюсь показать, является значительно более сложной. До известной степени обе эволюции—познания и умения—шли параллельно, движимые самостоятельными внутренними факторами, хотя и постоянно воздействуя друг на друга, особенно в периоды быстрого прогресса. К концу XVII века начал давать о себе знать третий, экономический, фактор—появление капитализма в промышленности. Именно в нем мы можем искать причин для перехода науки XVII века—математической, астрономической, медицинской—к науке XVIII века—химической, термической, электрической. Я надеюсь, что природа сложного взаимодействия между наукой, промышленностью и обществом будет яснее видна на фактических примерах истории этого взаимодействия, содержащейся в следующих двух главах.

Фазы и аспекты развития промышленности и науки

Для того чтобы конкретно проследить это взаимодействие на протяжении столь богатого событиями и сложного периода, не упуская из виду единства и непрерывности исторического процесса, лучшим методом, который мне удалось найти, является путь двойной системы классификации—по периодам и по темам, то есть, иными словами, своего рода путь перекрестной классификации.

Разделение этого периода на ряд этапов особенно затруднительно, отчасти потому, что обилие данных подсказывает необходимость мельчайшей градации, но главным образом из-за невозможности найти классификацию, которая была бы применима в равной степени для истории и политики, экономики, техники и науки. В политическом отношении, например, совершенно очевидно, что крупным разделом между этапами могут служить Французская революция и войны Наполеона; однако эти войны не повлекли за собой какого-либо перерыва в преемственности развития науки, а скорее явились причиной общей активизации научной деятельности. С другой стороны, десятилетие с 1760 по 1770 год, представляющее собой поворотный пункт в истории техники и науки, в сфере политики ничем особенно не выделяется. Иногда периодизация почти совпадает во всех областях; так было, например, в 1831 году, когда реформы в политике и науке происходили одновременно, что никак нельзя считать случайным, поскольку они были выдвинуты теми же лицами и поддержаны одними и теми же народными движениями.

Окончательным моим решением было разделить весь период на четыре важные фазы. Сначала идет переходная, или латентная, ведущая к промышленной революции, то есть время с 1690 по 1760 год. Вторая фаза включает весь период Французской революции—с 1760 по 1830 год. Она носит революционный характер как в области техники и науки, так и в сфере политики, поскольку она охватывает значительные успехи промышленной революции, а также пневматическую или химическую революцию, уступающие по своему значению только революции XVII века в области математики и механики.

Третья фаза, относящаяся к середине XIX века, с 1830 по 1870 год, представляет собой то, что было названо зенитом капитализма. И, наконец, четвертая, весьма короткая фаза, охватывающая отрезок времени с 1870 по 1895 год, ознаменовалась во внешнем мире началом современного империализма, а в науке—переходным периодом, предшествовавшим великой революции XX века.

Вторая и третья фазы включают в себя два выдающихся периода прогресса н торжества науки. Первая из них представляла собой своеобразный период застоя после героического XVII века, некоторую, так сказать, передышку и подготовку к предстоявшему прогрессу. Такова же, правда в несколько ином отношении, была и четвертая фаза, хотя в обоих случаях люди, работавшие в это время, чувствовали, что завершают построение великого здания: в одном случае—здания ньютоновой физики, в другом—великого синтеза Фарадея и Максвелла в области физики и не менее великих синтезов Дарвина и Пастера— в области биологии.

Даже при такой классификации этого периода общий обзор науки в ее историческом обрамлении, как это было сделано в предыдущих главах, уже не удовлетворяет более задаче дать соответствующую действительности картину все более изолированно развивающихся дисциплин.